27 мая 2010г. №21 (684)
Трагедия разрушенных сердец
Этот мир без тебя все же полон тобою
Когда
Володя Овчинников был маленьким, его маму Елизавету Коптеву часто
посещали странные желания: остался бы он навсегда ребенком… Теплый
колокол учащал движение в ее груди:
- Солнце мое! Я тебя никому не отдам!
Теперь она пытается размотать клубок нелепых мыслей и уже почти убеждена, что на бессознательном уровне знала тайну будущего сына, где хоронилась трагическая гибель в расцвете лет. Ее бессмертная душа томилась, смиренно наблюдала приближение неизбежного и, как свежая рана, истекала тревогой и тоской на всю длину материнской любви…
Желанный, еще до рождения любимый ребенок, появился на свет в Минусинске от второго брака его матери, у которой уже подрастала Иринка. В младенческие годы часто болел - отит, отит, отит… Однако с детства отличался недетской коммуникабельностью, стремлением сплотить вокруг себя друзей и подруг, жаждой жить ярко и насыщенно.
- Володя никого не предавал, ни с кем не дрался, - старается высветить каждую черточку и без того светлого образа сына Елизавета Николаевна, боль которой по-прежнему глубока. – Он ни разу не огорчил меня. Детские шалости - не в счет. Хорошо учился, занимался спортом, без «троек» окончил 11 классов. Если бы пожелал стать артистом, у него получилось бы – 100 процентов! Его фантазиям не было предела…
Отношения с мужем стремительно приближались к финишу, но ради душевного спокойствия сына Елизавета мужественно оберегала внешнюю оболочку семейного благополучия - под одной крышей жили как придется. Супруги расстались, когда Володе исполнилось 18, а спустя годы, незадолго до гибели, он поблагодарил мать за терпение:
- У меня было счастливое детство – был папа, была ты…
Учить неоперившегося птенца летать Елизавете Николаевне пришлось одной. Сын очень хотел получить высшее образование, но денег на оплату обучения у матери не было. Володя дважды пробовал пробиться на бесплатное место в Сибирский федеральный университет, но безрезультатно. Пока суть да дело, заочно окончил Дивногорский техникум, получил профессию станочника. Однако от намеченной цели не отступал, и люди добрые предложили вариант – поступить на подготовительные курсы СФУ, выпускники которых идут вне конкурса. Сказано – сделано.
- Учись, я помогу тебе, - напутствовала мать. - Но если учеба, то только учеба. Женитьба - потом. Я не смогу вытянуть твою семью.
Володя поступил в университет, а Елизавета Николаевна сдержала слово - и на рынке стояла, и шила по ночам, и уборщицей работала. Все для сына! Он понимал, насколько ей трудно, и утешал: «Потерпи еще немного, еще чуть-чуть… Скоро я тебе помогу». Год учился в Абакане, потом его перевели в Черемушки, где открылся Саяно-Шушенский филиал СФУ.
- Я не баловала сына, у меня не было к нему слепой любви, - зажимает сердце в горсти мать. - Он никогда не просил у меня обнов. Иногда, бывало, придет от кого-нибудь из друзей, кому родители ни в чем не отказывали, и говорит: «Хорошо бы такие же джинсы иметь…». Конечно, деньги на одежду я ему давала, а летом он сам крутился. Захотел кожаную куртку – месяц на стройке работал. Мечтал о цифровом фотоаппарате – калымил. Со школьной скамьи накануне нового учебного года один ездил на рынок в Абакан, покупал учебники и вещи. Сейчас у меня одно утешение - я все для него сделала, ничем не огорчила… И меня он никогда не обижал.
Самого родного на всем белом свете человека Володя Овчинников очень любил. Даже в SMS-сообщениях слово «Мама» писал с большой буквы… Начал курить, но, щадя мать, ни разу не предстал перед ней с сигаретой в руках. В житейских тяготах и стремлении облегчить жизнь друг друга нить обожания с каждым годом связывала их все сильнее.
- Иной раз хотелось подойти и обнять его, но нет, не решалась… В суровых условиях жизни и отношения между близкими людьми более жесткими становятся, - гладят душу матери шершавые ладони воспоминаний.
Уроженцу города Минусинска очень нравился поселок энергетиков. Он с увлечением учился, после третьего курса прошел практику на Богучанской ГЭС. Но развязка приближалась. Видимо, суждено было на четвертом курсе случиться непредвиденному: неконфликтный студент был отчислен из университета за конфликт с преподавателем – сделал не тот вариант курсовой работы.
- Приехал в Минусинск… Я думала, он с ума сойдет - настолько учиться хотел, к учебе рвался, - заново переживает кошмар тех дней Елизавета Николаевна. - Сидит дома, листает конспекты: «Мама, я все время учился, а сейчас не учусь…», а я ему: «Не переживай, переводись на заочное отделение». Он подумал, подумал и согласился. Его словно вело на эту ГЭС…
Томительно долго тянулись месяцы. Мама настаивала – иди на Минусинскую ТЭЦ. Мол, на Саяно-Шушенской ГЭС, говорят, опасно работать. А он: «Какие глупости! Мама, это такая мощь!». Чтобы скоротать время, Володя начал капитальный ремонт в квартире, но не довел его до конца – в январе 2009-го друзья помогли устроиться слесарем гидротурбинного оборудования на СШ ГЭР. Сбылась его мечта!
Он отработал на ГЭС семь месяцев. В июле, когда истекало земное время Владимира Овчинникова, он похвалился матери:
- У меня все нормально! Зарплата увеличилась, восстановился на заочном отделении университета и уже знаю тему курсовой работы. Компьютер купил… Где у нас иконка?
Последний раз он был в родном городе в пятницу, 14 августа. Появился у матери к вечеру, как обычно, поужинали вдвоем, а утром Елизавета Николаевна ушла мыть полы в кинопарке. Неожиданно позвонил Володя: «Меня вызвали на работу, я уже еду». И привезенное белье осталось нестиранным, и продукты нетронутыми…
Утром в понедельник, 17 августа, Минусинск захлестнула волна трагического известия: на Саяно-Шушенской ГЭС авария! Народ искал пути спасения и эвакуировался из города, а сердце Елизаветы Николаевны оставалось закованным в броню: «Володя в другом здании работает». Он же говорил, что устроился не на СШ ГЭС, а на СШ ГЭР…
Позвонила – недоступен. Ладно, подумала, сотовый в раздевалке оставил. На исходе дня Игорь, друг сына, предложил: «Поедем на ГЭС?». Да! Конечно, да!
Во вторник Черемушки встретили минусинцев траурной тишиной. Шла подготовка к первым похоронам… Неизвестность относительно судеб пропавших без вести парализовывала, и мама Володи Овчинникова осталась в поселке до конца недели:
- Я всех успокаивала: «Они за что-то уцепились и ждут, когда воду откачают». А сама думала: как он там с его отитом и боязнью темноты?
Вторник, среда, четверг, пятница… Надежда иссякала. В субботу Елизавету Николаевну пригласили в морг на опознание…
Остановились сердце и душа матери - застыло все, что радовалось и гордилось. Горючим камнем сделалась слеза – ни отзвука, ни отголоска. Могилу слезами не загладишь, но можно попытаться откричать горе над холодным сплетением рук сына, выплеснуть солеными потоками невыносимый жар из груди. Однако глаза ее оставались сухими, а лицо – неподвижным. Поневоле позавидуешь тем, кто умеет плакать и плачет.
Жизнь – мгновений след. Суть настоящего затенена, а перед могилой все равны. Володю Овчинникова похоронили в воскресенье на погосте в Знаменке Минусинского района. В этой деревне он провел свое детство, обласканный любовью деда - ветерана Великой Отечественной войны Николая Михайловича Коптева. Теплый августовский дождь скорбно косил свои глаза на юное лицо в пурпурном гробу, белый траур невытоптанных кладбищенских цветов виноватился у материнских ног…
На один день опоздала приехать из Волгограда, не успела проститься с братом беременная сестра Ирина.
Очень скоро Володя потревожил сон племянницы Елизаветы Николаевны Насти. Будто идут они в деревню к деду. Он, веселый, счастливый, размашисто шагает, говорит на ходу: «Передай спасибо маме за то, что мало слез льет. И друзей поблагодари за то, что маму не оставляют».
Ребята, действительно, по сей день рядом с ней. Самый закадычный друг Максим Козин осенью прошлого года женился и объявил во всеуслышание: сына назову Владимиром.
- Я ответила: «Ни в коем случае! Разве можно давать ребенку имя погибшего?», - трезво рассуждает Елизавета Николаевна. - Отец назвал Володю в честь друга, а какой он человек и какая у него судьба – не знаю.
Безутешная мать верит в Бога и в то, что Володя рядом с Ним:
- Перед гибелью он успел иконку взять. Я ему всегда говорила: «Сынок, тебе некому помочь в жизни. Я тебя просто поддерживаю. Ты к Богу иди, проси Его о милости и благодари за все доброе». Что случилось – то случилось. Видимо, так надо было. Каждому свой час… К земным делам мой ребенок еще даже не приступил, а по Божьей мерке, видимо, выполнил все, что положено, например, сплотил вокруг себя друзей, и время его пришло. Я много думала и пришла к выводу, что в аварии на ГЭС погибли избранные, лучшие из лучших. Разве их смерть - не искупительная жертва за наши нераскаянные грехи? Может, они нас всех спасли. Эта информация не многим открыта.
Жаль, не осталось от Володи маленького побега, живой кровинки, частички его души. А ведь накануне гибели он говорил матери: «Надо жениться, очень детей хочу. Пора о будущем подумать». После похорон Елизавету Николаевну остановила знакомая бабулечка. Сын твой, говорит, знаком был с моей внучкой. Они, мол, друг другу очень нравились. Когда ей позвонили в Красноярск и сказали о гибели Володи, она сильно плакала…
Остались бы они вместе? Неизвестно. Теперь на небе не найдешь следа, потому что Володя Овчинников уже вошел в Его покой пресветлый. Плоти – плоть, духу – дух…
Нина БОГАТЫРЕВА
(Продолжение цикла следует)