20 мая 2010г. №20 (683)
Трагедия разрушенных сердец
Продолжение
Узники 327-й отметки
Выпускник Хакасского технического института Евгений Чибугин уже четыре года отработал в должности мастера электроцеха Саяно-Шушенского Гидроэнергоремонта, когда случилось непредвиденное. Видимо, сама судьба уготовила молодому человеку пройти через тяжелые испытания.
Ничто не предвещало беды, но сегодня Евгений задумывается: почему в то утро, 17 августа, он, выходя из машины, выложил документы? При себе оставил только сотовый телефон, ключи и деньги. И на работу приехал не как обычно - в 7.30, а на 10 минут позже.
Трудовой день Евгения Чибугина начинался на 327-й отметке в мастерской, что под монтажной площадкой, разделенной на три помещения, – непосредственно мастерскую, кабинет мастера и комнату отдыха. Уже остался позади инструктаж по технике безопасности, уже пошли по рабочим местам слесари... Поблизости оставались лишь слесари по ремонту электрооборудования Наталья Лапоть и Николай Щин, токарь Виктор Напримеров, бригадир Сергей Сталенков и старший мастер Александр Ивашкин. Евгений тоже собирался покинуть помещение, и в этот момент погас свет.
- Паники не было, - с самого главного начинаются воспоминания Евгения. - Я громко посоветовал Володе Шулешову отыскать фонарь на полке. Он моментально сориентировался, посветил сзади. А по полу уже растекались лужи. Через стекло двери мы видели, как поднимается вода, но сознание отказывалось понимать, что произошло.
Когда стало ясно, что дверь не открыть и не удержать, отскочили от нее подальше, и почти в это же мгновение под давлением обезумевшей воды стекло хрустнуло и вместе с ледяными струями брызнуло в мастерскую. Евгений находился к двери ближе всех, и потому острый осколок без труда настиг свою жертву. В мгновение ока сухожилия обратной стороны ладони оказались перерезанными, но он ничего не почувствовал. Только потом, через значительный промежуток времени, увидел, что все стены мастерской, где он «плавал», измазаны его кровью.
Когда поднимались вместе с водой под самый потолок, Владимир выронил фонарь. Узники 327-й отметки ухватились за короб вентиляции, подсадили на него единственную среди них даму и оказались вне времени и пространства.
- Мы не понимали, часы или минуты барахтаемся в воде, - держит в своих руках хронологическую цепочку Евгений. - Обувь скинули не сразу, а когда Николай Щин нырнул в пучину. Он посмотрел, что делается в коридоре, и вернулся. Мы стали обсуждать, имеет ли смысл и нам следовать примеру Николая Аркадьевича.
- О чем еще говорили в те страшные минуты? – пытаю своего собеседника.
- Не помню, - беспомощно улыбается Евгений. - Лично я повторял: не надо паниковать. Было и такое, что отчаяние прорывалось и кто-то из нас начинал повторять: «Что делать? Что делать?».
Неизвестно, сколько продержались бы в холодной воде измученные борьбой за жизнь люди. К счастью, отважные ребята из числа тех, кто вышел победителем в борьбе со стихией, закрыли затворы, и вода начала быстро уходить. Евгений Чибугин и его товарищи по несчастью смогли выбраться на поверхность и вскользь отметить для себя: с момента аварии прошло уже три-пять минут. Когда им сказали, что идет десятый час, никто не поверил.
Только в машзале Евгений заметил, что у него рука в крови. Открывшаяся в свете дня картина разрушений осталась за пределами его сознания… Оперативник Денис Мельников через музей вывел раненого к проходной, а Рустам Багаутдинов подвел к машине «скорой», где ему оказали первую помощь, раздели и закутали в теплое одеяло.
- В больницу повезли меня, Андрея Берняковича, Нину Владимировну Катайцеву и еще кого-то из пострадавших, - приближается к финишу рассказ Евгения. - Сухожилия на руке сшили, две недели подлечивали, а потом выписали на домашний режим.
Смотрю на красный рубец на руке Евгения – след трагедии 17 августа. Он перехватывает мой взгляд и торопливо поясняет:
- Все зажило, функции восстановились на 95%!
Евгений Чибугин иногда задумывается: почему ему не снится ледяной кошмар того утра? Может, потому, что ничего не видел в темноте? Однако что-то изменилось в его мироощущениях. Что именно? Он затрудняется сформулировать, но не об этом речь. Главное, через девять месяцев после аварии зажили раны и стерлась острота переживаний. Это правильно, потому что впереди у него – длинный жизненный путь, а в дорогу надо брать только то, что облегчает движение…
Вы, журавки, в сентябре не кричите...
Родители Павла Гусельникова, простые крестьяне, по деревенскому обыкновению при выписке метрики назвали произвольную дату рождения сына - 3 сентября, хотя на свет Божий он появился 14 июля
Спустя
почти 60 лет маленькая неточность в документах оказалась не такой уж
безобидной. За 31 год добросовестной работы в турбинном цехе
Саяно-Шушенской ГЭС слесарь по ремонту оборудования растратил силы и с
нетерпением ждал наступления заслуженного отдыха. Когда у него
спрашивали, сколько осталось до пенсии, отвечал: «Три Пасхи!». На
следующий год: «Две Пасхи!». Последний раз Павел Николаевич с
удовольствием отметил: «Одна Пасха!». Вот и 14 июля 2009 года прошло… Он
ждал 3 сентября!
Павел Гусельников с отличием окончил школу и возмужал в поселке Ойский Ермаковского района Красноярского края. В 1967 году он, освобожденный секретарь комсомольской организации совхоза, увидел свою Ладу...
Валентина, юная заочница педучилища, осваивала азы учительской профессии в школе соседнего села. Павлу едва исполнилось 18, когда он взял свою избранницу за руку, и время молодых супругов двинулось вперед под музыку в ритме танго. Так было судьбой уготовано, и они не могли не встретиться. Их любовь выдержала суровое испытание – разлуку, когда моряк-подводник отдавал воинский долг Родине. За три года он дважды удостаивался чести сходить в отпуск, чтобы встретиться с Валентиной и новорожденным сыном Андрюшей. А какие письма слал! Какими ласковыми именами называл свою жену! И Лада – не самое нежное из них…
- У нас была настоящая любовь, - ни секунды не сомневается сегодня вдова Павла Гусельникова. - Он у меня однолюб!
В Богучанах семья Гусельниковых провела семь счастливых лет. Валентина работала в торговле, Павел - дизелистом. Там родилась их дочь Юля… Там они заложили основу материального благополучия - купили машину.
- Хороший он был человек, муж и отец, - давят плечи Валентины Фатеевны воспоминания о любимом. - Обожал детей и внуков, но держал их в строгости. Меня сильно любил. Ему нравилось, когда я красиво одевалась, делал мне дорогие подарки, заботился обо мне. Последние годы болею – давление поднимается, так он с работы несколько раз позвонит: «Как у тебя дела?». С ним я горя не знала…
Из Богучан Валентину потянуло на родину, где стало развиваться садоводство, где можно было свободно купить экзотический для северных регионов фрукт – вишню войлочную. Здесь, в верховьях Енисея, в Сизой, нуждались в ее поддержке престарелые родители.
Сказано – сделано. В 1978 году Павел Николаевич был включен в штат Саяно-Шушенской ГЭС и вышел в смену слесарем турбинного цеха. Через три месяца добросовестный работник получил квартиру.
Продолжатель трудовых традиций своей семьи, он, Почетный энергетик и Почетный работник топливно-энергетического комплекса России, высоко поднял честь фамилии. Свою первую медаль - «За воинскую доблесть в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина» - Павел Гусельников заслужил в 30-летнем возрасте. За три месяца до трагической кончины в Правительстве Республики Хакасия ему вручили медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени.
- На станции знали, что он всегда трезвый, всегда дома. Ночью ли, вечером ли – вызывают в цех в случае острой необходимости, - с болью вынимает из сердца добрые слова о своем муже Валентина Фатеевна. - Он никогда не брал больничных. Если проявлялась его единственная болячка – аллергия на какое-то масло, брал отгулы. Он был домашним. Для него самый желанный отдых – дома, чтобы в квартире пахло пирогами, чтобы я была рядышком. Если идем в компанию, то ненадолго: посидим, и он зовет домой. В кругу друзей и родных любил петь, а его любимую песню мы исполняли на два голоса: «Разлилась заря вдали алым светом, крик роняют журавли бабьим летом. Вы, журавки, в сентябре не кричите…». Народ плакал и просил повторить…
В июне 2009 года Павел Николаевич купил хорошую машину и предложил жене объехать всех родственников. Почему-то потянуло его… Взял на работе неделю отгулов и устремился в деревню Круглово Канского района, где родился, потом - в Бородино, Богучаны… В каждом селении непременно посещал кладбище.
В свой последний день, 16 августа, Павел Гусельников поминал умершую год назад младшую сестру Лидию.
- Мы побывали на кладбище в Сизой, поехали к племяннику, сыну Лиды, - замирает душа в груди Валентины Фатеевны. - На удивление, он до конца - до восьми вечера - отсидел с родственниками и друзьями на поминках. Много говорил, вспоминал прожитые годы, но никаких признаков грусти я не заметила у него. Только открыли дверь своей квартиры, Юля с мужем пришла. Он вытащил стопки: «Помянем Лиду». Время идет, а он не ложится спать, хотя утром - на работу. Обычно в девять, самое позднее – в десять, он уже спит. Я прилегла, дети ушли, а он смотрел телевизор…
Утром в понедельник Павел Николаевич побрился на кухне, чтобы не разбудить жену, и, уходя, тихонько повернул ключ в двери. Теперь Валентина Фатеевна жалеет, что не встала, хотя слышала последние шаги мужа.
В начале девятого Юля закричала в трубку телефона: «Мама, собирайся и скорей беги к нам!». Вместе с тревогой в голосе дочери вступило в свои права известие об аварии на ГЭС…
Поехали на станцию, где их успокоил один из мастеров:
- Павла Николаевича я видел за две минуты до аварии.
Если бы он остался в мастерской, где работал, с ним ничего бы не случилось. Но за две-три минуты до катастрофы он спустился в компрессорную. Даже старший мастер Анатолий Корецкий до сих пор недоумевает: «Зачем он туда пошел? Может, проверить что-то…». Видимо, суждено было ему, бывшему подводнику, шагнуть, как в воду, в вечный путь…
Через неделю после того, как Павел Гусельников посетил сизинское кладбище, жена собрала любимого в последний путь. Его бренные останки навсегда приняла в свое лоно ненасытная прорва земли рядом с могилой сестры. Ты, дорога к Богу, не будь ему жесткой…
Что осталось Валентине Фатеевне? Бережная поддержка сына, дочери и обожание внуков – Антона, Глеба и Алеши. Но по ночам все комнаты в квартире, где она была счастлива со своим Павлом, черны. Она одна, как луна, в глазу окна… Думает о нем, глядя в ночь, и на заре сердце зрит невидимую связь. Наяву ли, во сне ли пришел он к ней - красивый и счастливый. Обрадовался встрече, обнял, прижал к себе, а потом с сожалением отпустил. И ни слова - меж ними равнина молчанья…
Как же глубока ее боль, как пронзительно ярок свет в ночи! Помолитесь, земляки, за бессонную квартиру, за окно с огнем. А вы, журавки, в сентябре не кричите…
Нина БОГАТЫРЕВА
(Продолжение цикла следует)