8 апреля 2010г. №14 (677))
Трагедия разрушенных сердец
С любовью, надеждой и верой
Валентина
Гулина, единственная среди машинистов гидроагрегатов женщина, работает в
оперативной службе СШ ГЭС с 2001 года. В марте 2009 года она сдала
первый экзамен (по механической части) и получила третий разряд.
Приближалось 25 августа. В этот день Валентина должна была сдать
последний экзамен на должность (по электрической части) и идти в отпуск.
- Все добросовестно трудились, уматывались. Молодежь - Олег Медведев, Леша Лалыко, Санька Катайцев, Коля Третьяков, Слава Жданов - любо-дорого посмотреть - умные, талантливые, ответственные. Как их подбирали? – удивленно пожимает плечами Валентина. - Я старалась не отставать от них. Меня ребята так подготовили, что могу любой сварочный аппарат подключить, любой насос вывести в ремонт, обесточить его и заземлить.
Накануне трагедии, 16 августа, Валентина отмечала на даче свой день рождения. Ей помогал муж Петр, который был в отпуске. Из Новосибирска приехала свекровь, недавно похоронившая мать.
- Думала, придам ей силы, - грустно улыбается Валентина. - Все делала, чтобы она расцвела и забыла невзгоды.
Утром 17 августа Валентина Гулина шла по машзалу, по привычке осматривая «свое» оборудование - электрические шкафы, на которых установлены терминалы. Не было ли сигналов? Все было в порядке:
- Мы с ребятами приняли смену и поднялись в помещение для оперативного персонала, которое все называют будкой. Там начальник смены машзала Геннадий Кузьмич Жданов сдавал смену Алексею Лалыко.
В 7.50 стали подходить с нарядами на допуск представители подрядных организаций: мастера Олег Мельничук с двумя помощниками и Максим Жолоб, производитель работ Марина Рау. Начальник смены машзала Андрей Бернякович пришел «продублироваться» после отпуска. Много народу собралось.
- Я сидела за столом у окна и вдруг услышала удар и увидела выплеск воды в машзал слева, - сжимаются в кулаки пальцы моей собеседницы. - Коля Третьяков молча вскочил и побежал. У него реакция мгновенная, а может инстинкт самосохранения сработал. Но и мы не стояли на месте, кинулись меры принимать. Схватили телефонные трубки, рацию, сотовые. Связи нет! Думали, сейчас затворы упадут, сигнализация заработает, и все прекратится. У нас такая сигнализация! Кругом защиты!
Прошли какие-то секунды с момента катастрофы, и Алексей Лалыко бросился открывать дверь, за ним - Слава Жданов, за Славой - Валентина Гулина. Выбежали, а вода в машзале уже выше колена: мчится с невероятной скоростью, крутит дерево, железо и бетон. Вернулись в будку… Алексей опять выбежал, чтобы окончательно убедиться: взбунтовавшийся Енисей преградил путь к спасению… Он первым сориентировался: «Давайте хоть окна выбьем!». Это было правильное решение. В противном случае вода все равно проникла бы в помещение и раздавила узников замкнутого пространства.
Алексея Лалыко поддержал Андрей Бернякович: «Давайте!». Ногами, стульями, мониторами от компьютеров стали бить по двойному восьмимиллиметровому стеклу, но все отскакивало от него.
- Андрюша ударяет по стеклу – хоть бы что, второй раз – чуть-чуть трещит. Е-мое! Он как даст! Все пальцы ему изрезало, - в очередной раз заново переживает трагедию, волнуется Валентина. - Разбивает кое-как в компьютерной, а Леша Лалыко - в маленькой комнате, где у нас ключи висят. Ему трудней пришлось, потому что там стекло узкое. Марина Рау забилась в угол комнатушки, где рации хранятся, стоит и не хочет выходить. Я говорю ей: «Марина, надо прыгать в воду!». Она отчаянно сопротивляется: «Ой, боюсь, боюсь!». Стоим мы – Слава передо мной, Марина – за ним, а Леша предлагает: «Вы хоть спрячьтесь в дальней комнате». А какой толк? Вода поднимается и поднимается, пол трещит, линолеум – дыбится, струйки сочатся из всех щелей. Я с большого стола компьютер скидываю, чтобы на него поставить стол поменьше. Говорю Славе: «Помоги мне». Вдвоем со второго маха громоздим стол, чтобы ухватиться за него, когда выпрыгивать в окно начнем. У меня паники не было. Когда люди рядом нуждаются в помощи, я стараюсь действовать решительно.
Каждый запомнил трагедию по-своему. В памяти Валентины Гулиной навсегда отпечатались стремительное течение воды, шум и грохот! Все вокруг крутилось, все бурлило.
- Леша кричит: «Ребята, кто плавать не умеет?». Отвечаю: «Леша, я не умею!». Похоже, из всех – я единственная не умела плавать, - чувствуется кульминационный момент в рассказе Валентины Гулиной. - Мы со Славой стоим в полуметре и смотрим в глаза друг другу. Нам бы обняться, что-то сказать на прощание… Но какая-то надежда, что будем живы, тлела внутри. Тогда я подумала: зачем быть обузой ребятам? За кого-то цепляться? Барахтаться? Поднялась на большой стол и первой шагнула в воду, которая на столе в будке уже доходила до колен.
Никто не толкал Валентину в окно, никто не советовал поступить именно так. Она сама приняла решение - шагнула в пучину, подняла руки и пошла ко дну:
- Думаю, сейчас потеряю сознание и - все. Мелькает мысль, что мужу доставлю хлопоты с похоронами. Сознание работает четко. Думаю, думаю… Глотаю, глотаю воду… И – устаю! До того невмоготу становится глотать! Я давай руками работать. Барахтаюсь, барахтаюсь… Чувствую - выплываю, вдыхаю воздух! Вокруг пена, масло. Поворачиваюсь - неподалеку стойка освещения, какие устанавливаются над каждым агрегатом и крепятся прямо от тралеев (путей, по которым ходит козловой кран - авт.) машзала. Мы называем их «кобрами». Гребу, хватаюсь за нее. И тут меня охватывает восторг: я держусь, у меня передышка! Вцепилась за стойку и реву. Не реву, а просто ору - такой был рев! Я наглоталась масла, мне уже лихо…
Внезапно Валентина обратила внимание, что на нее что-то сыпется сверху. Подняла голову и поняла, что «кобру» начало разворачивать течением и отрывать. Держась одной рукой за стойку, второй стала ловить проплывающие мимо доски, щиты. Ей удалось ухватиться за край двух сбитых между собой досок, и в это время стойка оторвалась. Заложница стихии шлепнулась в воду, доски перевернулись и вторым концом с силой ударили ее по голове. Валентина опять ушла под воду…
- Выплываю, смотрю: человек на воде отлично держится, - нарастает напряжение в голосе Валентины. - Думаю – Андрей Бернякович! Кричу: «Андрей! Андрей!». А он головой отрицательно крутит: нет, мол, не Андрей я. Кричу: «Как зовут тебя?». «Олег», - отвечает. Чувствую, силы появляются, растет надежда: кто-то сможет мне помочь! Барахтаюсь, все скользкое: «Олег, тону! Не могу больше!». Он приказывает: «Греби под себя палки, доски! Ты можешь!». Цепляюсь за какие-то ящички, а они выскальзывают, крутятся в руках, как мячики…
Когда Валентина в третий раз ушла под воду, то вынырнуть самостоятельно уже не смогла. Течение прибило к стене разный хлам, и у нее не хватило сил разгрести все это. Она потеряла сознание, но подплыл Олег, нырнул, схватил ее за руку и вытянул из пучины. Пятерня спасителя синяком запечатлелась на ее руке.
- «Видишь трубы?» - кричит Олег. Вижу! Это толстые переливные трубы с маслоохладителей, - приближается к развязке рассказ Валентины. - Олег помогает мне вскарабкаться на трубу, а сам не может, соскальзывает. Я подаю ему руку и подтягиваю к себе. Нас буквально смывает водой, но Олег держит меня, незнакомую женщину, за руку! На наших глазах происходит самое страшное: срывается крышка с девятого агрегата, крестовина раскручивается, агрегат идет в разгон. Вдруг видим, уровень воды начинает падать. Олег командует: «Спускайся!», а я не могу руки расцепить…
Валентина Гулина долго лежала в реанимации и палатах отделений городской больницы: отравление, переохлаждение, упадок активности сердечной деятельности, резкое снижение давления. Спасибо медперсоналу – поставили ее на ноги. И санаторно-курортное лечение помогло. Однако ледяные волны Енисея и горькое трансформаторное масло все же наложили на состояние ее здоровья свой отпечаток…
…Через три месяца после аварии, 17 ноября, Валентина Ивановна еще не работала. Она позвонила в машзал, на центральный пульт управления СШ ГЭС и предложила: «Ребята, кто хочет видеть меня и вспомнить погибших – приходите». С половины первого до половины десятого вечера 20 человек побывало у Гулиной. Олег Мельничук прибежал поздно вечером, когда почти все разошлись. Это была трогательная встреча. Истинно говорят: неисповедимы пути Господни! Незнакомый парень в одночасье стал для Валентины дорогим, как сын, человеком…
Заехал Юрий Анатольевич Мальцев, пришли жены ребят. Забежали те из коллег, кто спешил на смену. Обнялись у порога, подарили цветы и конфеты, как в день рождения, и – на работу.
- Мама Леши Лалыко Галина пригласила меня на полугодовину, - на прощание торопится высказаться Валентина. - Хотела пойти, но ребята отговорили: «Не ходи, плакать будешь…». Я заколебалась: может, и не надо бередить душу себе и людям? Потом при встрече Галина Алексеевна пожурила: «Почему не пришла? Мы тебя так ждали…». А я ревом реву… Раз в месяц непременно выбираюсь на кладбище, цветы несу ребятам, конфеты «Степ», любимые Лешкой и Славкой. А еще Славка обожал печеное. Я всегда брала в столовой булочки и пирожки на двоих. С Наташей, женой Леши Лалыко, созваниваюсь, с сестрой Славы Жданова Ингой, которая живет в Москве, разговариваю по телефону. Зовет меня: «Приезжай, покажу столицу, сходим в храм…».
Валентина Гулина никогда не забудет ядовитые волны Енисея в машзале, светлые лица ребят, которые погибли, не завершив свой первый жизненный полет… Она не перестанет быть благодарной Олегу Мельничуку, час мужества которого пробил в черном августе 2009 года.
Нина БОГАТЫРЕВА