17 декабря 2009г. №50 (661)
Трагедия разрушенных сердец
Снова август. И вода, вода, вода...
Слесарь
по ремонту гидротурбинного оборудования Саяно-Шушенского
Гидроэнергоремонта Евгений Сивков выстоял в аварии на СШ ГЭС благодаря
быстроте реакции и воле к жизни
В начале восьмого 17 августа слесари турбинного цеха из бригады, в которой работал Евгений Сивков, на 320-й отметке машинного зала получили разнарядку. Прежде чем приступить к работе, Евгений с Александром Майоршиным направили стопы в зарядную мастерскую Владимира Ивашкина, чтобы отдать на зарядку фонари. Они и не подозревали тогда, что получили шанс на спасение.
- Из лифта вышли на 327-ой отметке, а до зарядной не дошли, - рассказывает Евгений Сивков – высокий, крупный молодой мужчина с развитым чувством юмора. – Внезапно раздался пронзительный и противный свист, мощно рванул шквал ветра, послышался звон разбитого стекла. Ноги захлестнула холодная волна. Я ничего не понял, но почему-то сиганул вверх по лестнице, навстречу потоку. Выскочил на 333-ю отметку, а там воды уже по пояс. Едва успел! Александр остался на 327-ой, потом рассказал, что в воздушной подушке между «ребрами» потолка переждал, пока закроют затворы и помещение освободится от затопления.
К Евгению Сивкову присоединился Игорь Авдеев. Вдвоем почти вплавь укрылись в тамбуре, который находится на выходе на трансформаторную площадку. Осмотрелись - дальше бежать некуда. Приплыли! Заложники стихии не растерялись, вскарабкались на кабельные лотки и сидя (до потолка – один метр, стоять невозможно) переждали бунт Енисея. Думали, у трагедии не будет края, но примерно через час вода начала быстро откатываться в русло реки.
- Мы с Игорем насмотрелись, натерпелись и потому не решились покинуть убежище сразу, - продолжается рассказ Евгения. – Вдруг вижу – Александр Майоршин идет на трансформаторную площадку. Обрадовался, спускаюсь, тороплюсь. Игорь последовал моему примеру. Обнялись с Саней, и он и говорит мне: «Сейчас поднимался, видел Женю Горявина на лестнице. Он погиб…». Только тогда я понял, что подобное могло случиться со всеми нами и со мной в том числе. Затрясло конкретно.
Как человек впечатлительный, Евгений тяжело переживает трагедию, и темные круги под глазами являются подтверждением сказанному.
- Сон нарушился, покой потерял, - признается Евгений. – На работе, среди людей, при полной нагрузке чувствую себя лучше. Остаюсь один – мысли полетели…
Он откровенно посмеивается над своими страхами и переживаниями, бодрится: ну, такие-то разрушения в машинном зале имели место быть, ну, пострадал он и другие люди… Однако чего греха таить - на долю Евгения, взглянувшего в глаза черной бездне, в полной мере выпало познать ценность жизни человеческой…
“Деда, живи!”
Слесарь по ремонту гидротурбинного оборудования Саяно-Шушенского Гидроэнергоремонта Александр Подкопаев более 17-ти часов провел в ледяной воде и вышел победителем в сражении со стихией. Он стал последним из энергетиков, кого смогли спасти в разрушенном машинном зале СШ ГЭС
Вот
я и встретилась с легендарной личностью – Александром Подкопаевым, о
котором после трагедии на нашей станции узнали не только Черемушки и
Саяногорск, но и вся Россия, весь мир. Простое открытое лицо, спокойный
взгляд и… глаза человека, который по жестокости судьбы (а может, по
милости?) много страдал. Спустя месяцы он возвращается памятью в август…
Рабочий день бригады, в которой работал Александр Подкопаев, начался в понедельник, 17 августа, на 315-й отметке машинного зала.
- Мужики остались ждать допуск на работу, а я поднялся за инструментом на 320-ю отметку - в мастерскую участка, - вспоминает Александр. - Мне в этот день предстояло спуститься на самое дно – на 305-ю отметку. Уже взял то, за чем пришел, и… не вышел.
Он услышал странный хлопок. Подошел к двери, но не смог открыть ее, а холодные струйки уже били фонтанчиками из щелей. Александр еще ничего не успел сообразить, как вода выдавила дверь и мощным потоком хлынула в помещение. Одновременно погас свет.
Пленник разбушевавшейся стихии кружился в бушующем водовороте, быстро поднимаясь к потолку. В какой-то момент он подумал о фонарике, который был в сумке, но поток вырвал ее из рук в первую секунду. Александр вспомнил, что в кармане лежит зажигалка с фонариком:
- В ней давно закончился газ. Давно хотел выкинуть, но фонарик больно хорош. Эта зажигалка и спасла: осветил короб вентиляции размером 120 на 120 миллиметров, подплыл и ухватился за него. Там больше не за что ухватиться. Если бы не короб, не продержался бы. Сначала я находился в воздушной подушке высотой примерно с метр. Потом ее стало выдавливать, а под конец вода уже в рот попадала, а глаза еще смотрели.
Над головой Александра Подкопаева на целый час установилась толща воды высотой до десяти метров. В начале десятого утра смельчаки из числа сотрудников СШ ГЭС и СШ ГЭР опустили затворы, и вода в мастерской, где он находился, схлынула примерно на два с половиной метра, но продолжала удерживать высоту до трех метров над уровнем пола.
На скользком от масла коробе вентиляции долго не провисишь. Александр прыгнул вниз, подплыл к деревянному щиту, вскарабкался на него как на плот и у самой стены мертвой хваткой уцепился за светильник. Вода опять поднялась, однако два метра до потолка оказались ей «не по зубам». Это потом он понял, что выровнялся уровень нижнего бьефа Енисея - до 324-й отметки.
- Время мчалось быстро, - анализирует Александр Подкопаев сегодня. – Вся жизнь мгновенно пролетела перед моими глазами – и плохое, и хорошее. Думал, все… Молился: «Господи, помоги!». О внуке вспомнил, которого боялся никогда не увидеть… Вдруг каким-то внутренним чутьем уловил звучание детского голоса: «Деда, живи!». Это нерожденный внук пришел ко мне на помощь, и я понял, что выберусь. Недавно дочь Света прошла УЗИ, которое подтвердило: в марте родится мальчик!
И другие мысли посещали Александра:
- Думал, надо поднырнуть под дверь, проплыть два с небольшим метра и – свобода. Я не знал тогда, что коридор забит железом, бетоном, жестяными коробами. Водолаз пытался пройти и то не смог. И я остался бы там, если бы решился на это…
Он уже стал замерзать в мокрой робе, но время от времени продолжал подавать голос. Ближе к полуночи его услышал Раис Гафиуллин и позвал спасателей. Те долго решали, как поступить: нет ни карт, ни схем расположения помещений.
- С 327-й отметки вниз идет комната для артезианских насосов, - поясняет Александр. - Пробили в ней стенку и вышли в кабельную галерею, у которой есть общая стена с мастерской. Кувалдой долбят ее и кричат: «Здесь?». Кричу им: «Далеко!». Они - ближе. Наконец остановились в полутора метрах от меня, рушат стену и кричат: «Санек, держись!». Упали кирпичи, образовался маленький проем, а у меня слезы по щекам… Вижу, намереваются увеличивать отверстие, но я им говорю: «Пролезу!».
Одновременно несколько человек протянули руки пленнику 320-й отметки.
- Я ничего не понимал, - продолжает Александр. – Помню только, спасатели говорят: «Иди своими ногами, тебе нельзя на носилки». Народ собрался, все смеются от радости… Единственное, что я сказал тогда людям: «Там больше никого нет».
В «скорой» Подкопаеву оказали первую помощь и уже за полночь отвезли в стационар, однако он не задержался на больничной койке - через несколько дней вышел на работу:
- На 320-ю отметку неделю не заходил, потом решился - в сопровождении спасателей. Жутко! На 315-ю всего один раз спускался. Мужики там остались… Душа не выдерживает. В тот день восемь человек было на выходе, все, кроме меня, погибли: Василий Сисецкий, Александр Безруков, Иван Ермилов, Владимир Овчинников, Юрий Земцов, Владимир Куприянов и Андрей Малик. Вместо погибших набрали новеньких, но им еще учиться да учиться - лет пять-шесть.
Трагедия танком прошлась по судьбе Александра Подкопаева:
- Сначала – все нипочем, а потом полезли старые и новые болячки. Снится одно и то же: сижу в воде под потолком, а лед подбирается к самому сердцу… Просыпаюсь среди ночи в холодном поту и не могу уснуть до утра. Может, со временем забудется…
Нина БОГАТЫРЕВА
(Продолжение цикла «Трагедия разрушенных сердец» в следующем номере)