11 февраля 2010г. №6 (669)
На крыльях мужества
Малолетний работник тыла Виктор Казанцев преодолел невзгоды жизни и стал отчаянно смелым человеком
Сгущались
сумерки, и вместе с наступающей темнотой суровел холод. Первозданная
белизна снега, приобретая синевато-морозный оттенок, становилась
насыщенней и еще студеней на вид.
Мне вечер - не вечер, мороз - не мороз. Профессиональная стезя вела по улице Гагарина поселка Майна на встречу с тружеником тыла Виктором Ивановичем Казанцевым. Вот и его дом с печной трубой и по-солдатски пряменько вытянутой в бездонную темноту неба струйкой дыма.
По искрящейся от изморози дорожке прошла я через двор, прислушиваясь к отдаленному собачьему лаю, ступила на скользкий пол сеней и замешкалась в темноте в поисках входа в дом. Неожиданно дверь распахнулась, и приветливый женский голос пригласил:
- Проходите!
Шагнула через порог, и в лицо ударила волна обжитого домашнего тепла, навстречу устремились запах свежеиспеченных пирогов и любопытные взгляды двух пар глаз. Милое сельское жилье…
Казанцевы более 50 лет вместе. Общие успехи и проблемы, одинаковые взгляды на жизнь, одни на двоих выбеленные подсиненной известью стены дома с развешанными на них портретами предков, которые окружают супругов каждый день, наложили отпечаток близкого родства не только на их души, но и внешний облик: худощавые, подвижные, улыбчивые…
Мы с Марией Ивановной расположились друг напротив друга за круглым столом в зале, а Виктор Иванович присел на краешек дивана рядом. Главенствующую роль в беседе с гостьей взяла на себя хозяйка:
- Прапрадед Виктора родом из Орловской области. В начале двадцатого века случился голод, и царь отправлял народ на вольные хлеба в Сибирь. Казанцев один из первых на разведку поехал: недалеко от Шушенского вырубил деляну, поставил избушку, засеял поле и вызвал с Орловщины земляков. Они в железнодорожный состав погрузили скарб, лошадей, коров и через всю Россию, через Урал двинулись на восток. Так в Шушенском районе появилось село Казанцево. Виктор там родился.
Скоро мне стало известно, что отец Виктора Ивановича грамотным был, работал начальником. До войны перевез семью в Сизую, а в 1941 году ушел воевать.
- Когда фашист напал на нашу страну, мне было 13 лет, - подключается к беседе хозяин. - Все четыре года, пока шла война, мы с восьмилетним братом работали на лесосеке в Сизой - пилами валили лес на дрова для Минусинского пароходства. Сами кололи и складывали. С нами лошади были, косили для них сено. Норму по заготовке древесины - десять кубометров на двоих - выполняли. Попробуй не выполни! Никто ни разу не скостил норму, не пожалел детишек. Да что там? Война…
- У него жизнь была чижолая, - в подтверждение сказанному скорбно качает головой Мария Ивановна. - Отец на фронте, мать больная…
Война закалила Виктора. Преодолев невзгоды, которые легли на неокрепшие детские плечи, он поднялся в полный рост и стал отчаянно смелым человеком. Имейте в виду – в условиях тоталитарного государственного режима! «Сумасшедшим» несколько раз назвала его в разговоре жена и, думаю, не ошиблась в характеристике.
- После войны я в Минусинской геолого-разведочной партии работал бурильщиком - в Майне медь бурили, - продолжает Виктор Иванович. - Начальником рудника был Филипп Петрович Дудковский. Потом рудоуправление передали в ведение МВД СССР, и получилось совсем другое дело. Начальство в военной форме понаехало. На работу опоздаешь – в карцер! Норму не выполнил – в карцер! А если что-нибудь такое сделаешь – расстреливали без суда и следствия. Был у нас один особист…
- Прекрати про это! – перебивает его супруга. Видимо, закрепились в ее памяти жестокие правила конспирации середины прошлого века. - Не надо, молчи! Расскажи лучше, как ты утопающих спасал.
- В конце войны это было. Я тогда в Черемушках работал. Женский этап гнали в Соболево, где был лагерь для заключенных, силами которых валили лес, - с удовольствием откликается Виктор Иванович. - А женщины… Ни какие они не преступницы. Тогда всех подряд сажали. В районе Пойлово конвой остановил колонну и разрешил женщинам искупаться. Вдруг одна из заключенных бросилась в воду и поплыла – убежать решила. Конвоир начал стрелять - сначала мимо, а потом на поражение. А я на правом берегу стоял. Увидел такое дело и крикнул через Енисей: «Ты что творишь?». Бросился в воду, а она уже тонет – длинные волосы солнышком вокруг головы распустились. Я подплыл, схватил бедняжку за волосы, выбрался на берег и сказал: «Иди туда». Рукой показал в сторону Сизой. Кто ее искать будет? Она пошла и пошла… Лет через 15-20 в Шушенском встретил ее. Идет незнакомая женщина с мужем и неожиданно мне на шею бросается. Я глаза вылупил, а она плачет от радости, благодарит меня…
- Когда в леспромхозе работал, тоже заключенного спас, - подсказывает Мария Ивановна.
- Это не заключенный был, а только что освободился мужик, - укоризненно поправляет жену Виктор Иванович. - Пришел я на Енисей, вижу, по льду человек идет, а лед еще тонкий-тонкий. Кричу: «Стой, куда ты, не ходи!». Нет - прется, глаза вылупил. Я схватил палку, лодку на длинной веревке и бегом к нему. Только подбежал – лед провалился. На берегу народу собралось - уйма! За веревку вытянули лодку, за которую мы ухватились. Потом этого мужика в больницу положили с переохлаждением, а я ничего…
- Сумасшедший, - морщится и машет руками Мария Ивановна.
- Когда в Сизой жил, работал в Верхне-Енисейском леспромхозе в Майне и несколько раз рисковал, - входит в раж Виктор Иванович. - Как-то раз выхожу на берег – Енисей тронулся. Я вскочил на льдину и поперся! Только жердь в руки успел схватить. Со льдины на льдину! А что? Мне домой надо. Народ вывалил, кричит, а я с жердью наперевес! Выскочил на берег, отдышался, покурил и домой.
Именно на сизинском этапе жизни Виктор встретил Марию, чтобы не расставаться с ней никогда. Молоденькая девчушка из Ульяновска окончила лесной техникум и по направлению приехала в 1954 году в Майну, где оформилась помощником лесничего.
- Виктор шоферил с братом на одной машине – по 30 кубометров леса возили! Передовики были! - перехватывает инициативу Мария Ивановна. - Тоже по-дурному работал: спуски крутые, машину как подхватит, она летит неуправляемая, а лес - через кабину…
- Потом меня механиком в гараж поставили, - спешит добавить супруг.
- По-сумасшедшему работал, - сурово поджимает губы неумолимая в своей оценке Мария Ивановна. - Его ищут: «Где Виктор Иванович?». Не могут найти. Туда пойдут – нет его. Он уже там! Где Казанцев? А он там! Все говорили: «Колокольчик наш».
Я не пропускаю ни одной детали в рассказе супругов Казанцевых. Оказывается, героическая личность прозябает в забвении в поселковой глуши! Узнаю, что бесстрашие и неутомимая энергия Виктора Казанцева не остались незамеченными – настал момент, когда его перевели в начальники!
- Тоже дурной был, - гнет свою линию Мария Ивановна. - Там не дорога, а сплошь петли. Он, Виктор-то, переживал за шоферов. Снег ли пошел, гололед ли – водители не едут, боятся. Так он сам садится и едет!
Если человек герой – это навсегда. Убеждаюсь в правоте этого утверждения на примере жизненного пути Виктора Ивановича Казанцева. Уже в зрелые годы, когда начали строить Саяно-Шушенскую ГЭС, потребовался лес, а моста через Енисей еще не было. Ждали, когда лед станет…
- Что они делали? На лесосеках ветки собирали, из них на Енисее выкладывали дорогу и поливали ее из шлангов, - тревожно округляет глаза Мария Ивановна. - Первым Виктор поехал. Туда, обратно смотался и говорит: «Надо дня два подождать, все еще живое».
- Еду, а дорога прогибается, вода из лунок фонтанами, - радостно подтверждает Виктор Иванович. - Я ничего не боялся и сейчас не боюсь!
Супруги Казанцевы воспитали замечательного сына Александра, дали ему высшее образование.
- Таких мужиков поискать надо! – гордится отец продолжателем рода Казанцевых.
- А невестка лучше! – подхватывает Мария Ивановна.
- Считаю, из 100 человек – один такой! – гнет свою линию ее супруг.
- Ладно, не хвали!
Такие они, дети войны… Сполна хлебнувшие горя и лишений, испытавшие голод, холод и тяжесть непосильной работы, они сохранили способность радоваться жизни, через годы пронесли чувства глубокого почтения к труду, уважения к родителям, любви к детям и, извините за патетику, к Родине. Не скрывая своего восхищения, стараюсь выразить его словами:
- Вы – сама история нашей страны…
Мудрая-премудрая Мария Ивановна грустно вздыхает и, подперев щеку рукой, изрекает:
- Моя жизнь – это история нашей страны. Его жизнь – тоже история нашей страны… Ваша жизнь – это история нашей страны. Жизнь любого человека – это история нашей страны…
На прощание предлагаю сделать снимок на память. Мария Ивановна категорически против (не в том возрасте, чтобы позировать перед объективом фотоаппарата!), а Виктор Иванович с готовностью берет в руки новенькую юбилейную медаль «65 лет Победы в Великой Отечественной войне».
- Глаза вылупить или как?
Нина БОГАТЫРЕВА